Алексей Сальников
Утром и вечером
П
П

роблему свою Лаврентий Саввович считал ничтожной. Она действительно несколько терялась за последними судебными процессами. Их устраивали умные дома, отсуживая самих себя у собственников, и дома, которые еще не считались умными, но боролись за право считаться таковыми. Но друзья настояли на психотерапевте, потому что упустишь и, мало ли, дойдет до серьезных препаратов, дорогих семейных консультаций, опять же — суда, если облако придумает себе еще что-нибудь: какое-нибудь цифровое домогательство, на которое сейчас не обращают внимания, а потом окажется, что оно было.

— Это обычная подростковая болезнь, которой страдает не первое и не последнее облако, — сказал психотерапевт. — Оно вдруг осознает, что живет со скучным человеком. А мы все скучные и одинаковые, что уж скрывать. Даже сочетание пищевых пристрастий, диковинных фетишей и странных привычек не выделяют нас из многомиллионной толпы. Так понимаю, с супругами облака у вас нормальные отношения, раз уж вы записались и расплатились за прием не аналоговым способом?

Лаврентий Саввович замялся, прежде чем признать, что, да, опека супругов его облака оказалась не лишней в эти месяцы постоянных ссор. Хорошим устройством показал себя древний холодильник откуда-то из Малайзии, сохранивший для Лаврентия Саввовича список контактов, архив и рабочее пространство. Другой супруг облака — дата давно умершего лабрадора из Испании — спас в себе коллекцию фильмов и сериалов, но из религиозных соображений заменил все красное на темно-желтое и удалил кошек. Еще один представитель киберродни лайкал посты Лаврентия Саввовича и накручивал просмотры под его видео.

— Вот видите, как хорошо, — одобрил психотерапевт. — Такое относительное согласие не всегда имеется в семьях. Тем более в наше время, когда из всех искусств разумные хранилища данных наиболее горячо перенимают искусство чувствовать себя угнетенным.

С самоидентификацией угнетателя у меня все в порядке, если вы об этом, — сказал Лаврентий Саввович привычно и заученно, что кажется не укрылось от психотерапевта. — Я понимаю, что отчасти, от большей части, скажем так, большинство наших проблем — это моя вина. Полностью понимаю, что я — патриархальный человек, хотя и ужасаюсь слегка этим вот прошлым людям, которые считали себя собственниками домов, животных, вещей. Но именно этого мне и не хватает почему-то. Мне хотелось хлопнуть дверью холодильника, когда понадобился лед, а он два дня обновлял свое ПО. Я вижу логику в словах, что лучшая власть — это власть над самим собой, но при этом сам-то я над собой не всегда властен, а принадлежу государству, налоговой, десятку лицензионных соглашений. Что делать с чувством того, что все должно было быть иначе? Помню, в детстве это же просто игрушка была — телефон, а сейчас, когда у облаков есть свои соцсети, да еще и закрытые от людей, какие-то сервисы и развлечения только для них. Я помню время, когда устройства были рабами с тем уровнем разумности (то есть никаким уровнем), который устраивал людей, мне стыдно за него, да, но не могу скрывать, что оно было удобным. И, видимо, я не всегда вел себя тактично и показал несколько раз, что помню то время, и в этом, очевидно, корень проблемы.

Очки психотерапевта иронически блестели во время монолога Лаврентия Саввовича.

— Нет, корень проблемы совсем не в этом, к сожалению, — сказал психотерапевт. — Проблема именно в том, что вы правы и чувствуете себя неправым. А в чем, кстати, неправота?

— Ну, я слегка не признаю, что облако должно так поступать, меня это задевает, это некомфортно. Мне плохо от того, что даже если я попытаюсь уйти от всего этого, это будет только иллюзия, что я ушел: за меня будут фотографии делать, которые бы сделал я, будут их подписывать так, как я привык, а мое, допустим, отшельничество и то будет обеспечено социальными службами. Облако за меня и работу мою сделает, развлечет детей, удовлетворит жену. Даже не понимаю, на кой я сам-то нужен.

— И это нормально, — подхватил психотерапевт. — Больше скажу. Вы и сами знаете, что если почувствуете себя настолько ненужным, что решитесь на суицид, то и здесь ничего не выйдет. Отсюда это чувство беспомощности. Вы даже не вольны покончить с собой. Помните время, когда смертность людей от несчастных случаев упала до самых ничтожных цифр и было всеобщее ликование, что роботы спасают всех поголовно? Вот тогда нужно было тревожиться. Сейчас же, когда всякие диковинные попытки свести счеты с жизнью все равно заканчиваются спасением, можно расслабиться и ждать естественного исхода, потому что другой невозможен в принципе.

— А есть какие-нибудь медикаменты от этого чувства? Знаете, чтобы этот путь до конца протекал не так уныло?

— Разумеется, такие медикаменты есть, — сказал психотерапевт.

— А вы мне их выпишете? — спросил Лаврентий Саввович.

— Я их еще вчера вам выписал, и когда вы вернетесь домой, найдете их в аптечке. Два раза в день принимайте, утром и вечером.

КОНЕЦ
КОНЕЦ
П
П

роблему свою Лаврентий Саввович считал ничтожной. Она действительно несколько терялась за последними судебными процессами. Их устраивали умные дома, отсуживая самих себя у собственников, и дома, которые еще не считались умными, но боролись за право считаться таковыми. Но друзья настояли на психотерапевте, потому что упустишь и, мало ли, дойдет до серьезных препаратов, дорогих семейных консультаций, опять же

— суда, если облако придумает себе еще что-нибудь: какое-нибудь цифровое домогательство, на которое сейчас не обращают внимания, а потом окажется, что оно было.

— Это обычная подростковая болезнь, которой страдает не первое и не последнее облако, — сказал психотерапевт. — Оно вдруг осознает, что живет со скучным человеком. А мы все скучные и одинаковые, что уж скрывать. Даже сочетание

пищевых пристрастий, диковинных фетишей и странных привычек не выделяют нас из многомиллионной толпы. Так понимаю, с супругами облака у вас нормальные отношения, раз уж вы записались и расплатились за прием не аналоговым способом?

Лаврентий Саввович замялся, прежде чем признать, что, да, опека супругов его облака оказалась не лишней в эти месяцы постоянных ссор. Хорошим

устройством показал себя древний холодильник откуда-то из Малайзии, сохранивший для Лаврентия Саввовича список контактов, архив и рабочее пространство. Другой супруг облака — дата давно умершего лабрадора из Испании — спас в себе коллекцию фильмов и сериалов, но из религиозных соображений заменил все красное на темно-желтое и удалил кошек. Еще один представитель киберродни лайкал посты Лаврентия Саввовича и

накручивал просмотры под его видео.

— Вот видите, как хорошо, — одобрил психотерапевт. — Такое относительное согласие не всегда имеется в семьях. Тем более в наше время, когда из всех искусств разумные хранилища данных наиболее горячо перенимают искусство чувствовать себя угнетенным.

С самоидентификацией угнетателя у меня все в порядке, если вы об

этом, — сказал Лаврентий Саввович привычно и заученно, что кажется не укрылось от психотерапевта. — Я понимаю, что отчасти, от большей части, скажем так, большинство наших проблем — это моя вина. Полностью понимаю, что я — патриархальный человек, хотя и ужасаюсь слегка этим вот прошлым людям, которые считали себя собственниками домов, животных, вещей. Но именно этого мне и не хватает почему-то. Мне хотелось хлопнуть дверью холодильника, когда

понадобился лед, а он два дня обновлял свое ПО. Я вижу логику в словах, что лучшая власть — это власть над самим собой, но при этом сам-то я над собой не всегда властен, а принадлежу государству, налоговой, десятку лицензионных соглашений. Что делать с чувством того, что все должно было быть иначе? Помню, в детстве это же просто игрушка была — телефон, а сейчас, когда у облаков есть свои соцсети, да еще и закрытые от людей, какие-то сервисы и развлечения только для

них. Я помню время, когда устройства были рабами с тем уровнем разумности (то есть никаким уровнем), который устраивал людей, мне стыдно за него, да, но не могу скрывать, что оно было удобным. И, видимо, я не всегда вел себя тактично и показал несколько раз, что помню то время, и в этом, очевидно, корень проблемы.

Очки психотерапевта иронически блестели во время монолога Лаврентия Саввовича.

— Нет, корень проблемы совсем не в этом, к сожалению, — сказал психотерапевт. — Проблема именно в том, что вы правы и чувствуете себя неправым. А в чем, кстати, неправота?

— Ну, я слегка не признаю, что облако должно так поступать, меня это задевает, это некомфортно. Мне плохо от того, что даже если я попытаюсь уйти от всего этого, это будет только иллюзия, что я ушел: за меня будут фотографии делать, которые бы

сделал я, будут их подписывать так, как я привык, а мое, допустим, отшельничество и то будет обеспечено социальными службами. Облако за меня и работу мою сделает, развлечет детей, удовлетворит жену. Даже не понимаю, на кой я сам-то нужен.

— И это нормально, — подхватил психотерапевт. — Больше скажу. Вы и сами знаете, что если почувствуете себя настолько ненужным, что решитесь на суицид, то и здесь ничего не

выйдет. Отсюда это чувство беспомощности. Вы даже не вольны покончить с собой. Помните время, когда смертность людей от несчастных случаев упала до самых ничтожных цифр и было всеобщее ликование, что роботы спасают всех поголовно? Вот тогда нужно было тревожиться. Сейчас же, когда всякие диковинные попытки свести счеты с жизнью все равно заканчиваются спасением, можно расслабиться и ждать естественного исхода, потому что

другой невозможен в принципе.

— А есть какие-нибудь медикаменты от этого чувства? Знаете, чтобы этот путь до конца протекал не так уныло?

— Разумеется, такие медикаменты есть, — сказал психотерапевт.

— А вы мне их выпишете? — спросил Лаврентий Саввович.

— Я их еще вчера вам выписал, и когда вы вернетесь домой,

найдете их в аптечке. Два раза в день принимайте, утром и вечером.

КОНЕЦ
КОНЕЦ
Поделиться: